ИНТЕРВЬЮ с Ириной Петровой из Мариуполя, которая спасла 35 собак «Жизнь стала напоминать первобытную» (ТЕКСТ И ФОТО)

Под страхом смерти жительница Мариуполя, пенсионер, член Кинологического Союза Украины, владелица питомника собак породы чихуахуа "IZ DOMA PETROFF" Ирина Петрова эвакуировалась из разрушенного города и вывезла 35 своих собак. Её история о пережитой боли, утратах, ужасе и страхе, которые окутали Украину с приходом войны. 

Какой была Ваша жизнь до войны?

До войны у меня была хорошая жизнь. У меня было все: большой красивый светлый дом, прекрасная работа, собаки породы чихуахуа, любимое дело. Мы ездили на выставки и жили, оказывается, очень отлично и счастливо, пока не наступило 24 февраля.

24 февраля мы проснулись от того, что начались взрывы. На нас наступали с нескольких сторон. Эвакуации не было, коридоров не было, ничего не было. Город оказался брошен и разграблен. Люди все были растеряны, не знали, что делать. Сначала пропал свет, потом исчезли связь, вода, последним пропал газ – жизнь стала напоминать первобытную. Стали готовить на кострах.

Страшно было ещё и от того, что не было связи с детьми и родными. Мы не знали кто, где, какой статус у нашего города. Я не могла далеко ходить, потому что я – инвалид 2-ой группы, у меня два искусственных тазобедренных сустава и ходить тяжело. Ездить на машине я тоже боялась, потому что транспорт отнимали. Иногда приезжал брат, от него и узнавала информацию.

Где Вы прятались во время бомбежек? Где были собаки?

С начала войны я была дома с моей лежачей мамой, поэтому никуда уйти или уехать я не могла. Собаки тоже были со мной. Было достаточно места для всех. Собаки боялись выходить на улицу из-за постоянных обстрелов. Когда не стало света, я была вынуждена закрыть их в вольерах, потому что боялась упасть и повредиться в темноте, а поднять меня было некому. 

Правильно ли я понимаю, что месяц, пока Вы были в Мариуполе, собаки не выходили на улицу и все естественные нужды справляли в доме?

Да. У меня было 30 собак, из которых 6-го старичков, и 5 щенков.

Невозможно было их вывести на улицу. Они очень боялись. Даже, когда в редкие паузы между обстрелами я выносила их на руках, они рвались домой.

Незадолго до эвакуации у Вас умерла мама. Вы смогли её похоронить?

Нет. Мама умерла тихо, спокойно. Я закрыла ей глаза, прочитала молитву, но физически я не смогла её сама похоронить, а рядом никого не было. Мама осталась лежать. Уже потом, когда я попросила соседей, они вынесли её в сарай, потому что похоронить на кладбище из-за обстрелов не было возможности. 

Но Господь усмотрел иначе… от обстрелов сарай завалился, и мама оказалась погребённой под обломками. Я надеюсь, когда мы вернёмся, а мы вернёмся, что тело моей мамочки мы придадим земле. Этот долг на мне висит, и я его исполню.

Когда в итоге появилась возможность эвакуации?

Сначала её не было, как и «зеленого коридора». Не пропускали ни гуманитарку, ничего. Воды не было, мороз, снег. После смерти мамы дочь забрала меня к себе. Через дорогу от её дома был дом зятя сестры. В общей сложности в этих двух домах прятались 40 человек. Добавилась ещё и я. Вот так коллективно мы выживали.

Молодые ходили за водой. Мы стали узнавать, где и какие есть источники, ручейки. Когда был мороз и выпадал снег – собирали его с машин, топили, кипятили, пили. После дождя и снега собирали воду из водосточных труб, тоже кипятили, она шла на бытовые нужды. Молодёжь искала продукты у перекупщиков втридорога и ели то, что каждый смог захватить с собой. Кушали раз в день. Утром пили чай, кофе. И сами пекли хлеб. Наши люди нигде не пропадут. Выкопали ямку в земле, кирпичи сложили. Были те, кто месил тесто, нашлись формочки, а мужчины пекли. Получался настоящий хлеб.

Один раз в 2-3 дня мы выбирались покормить собак, которые остались в моем доме. Насыпали много еды, наливали воду… Они, конечно, жутко боялись. Вот такой был у них промежуток времени.

Нас Бог миловал, а соседние дома уже были разбомблены. Мы очень переживали за машины, которые стояли во дворах под открытым небом, а бомбежки всё усиливались и приближались. Выезда из города всё не было. Люди подъезжали к Драмтеатру, это был центр получения информации, сутками стояли и ждали выезда, но возможность не появлялась.

И потом в один прекрасный день мы узнали, что одна колонна прошла. На следующий день зять мне сказал: у Вас есть час. - Я рванула к собакам. У меня машина универсал, сложила сидения и забрасывала собак изо всех вольеров, считала их и очень боялась, никого не забыть. До этого я ходила с палочкой, а здесь просто носила по две собаки и бросала через дверь в машину. Они ехали навалом, друг на друге.

Удалось погрузить корм и каким-то чудом я захватила все их документы, а из своего ничего не взяла, только один пакет с женскими принадлежностями. Ни переносок, ни лежаков, ничего из амуниции для собак взять не вышло. Очень боялась задержать наш выезд и сорвать эвакуацию. Да и я не просто выезжала с собаками, но ещё и вывозила людей.

Закрыла дом, и мы поехали в неизвестность.

Ехали более двух суток до Запорожья.

Из Мариуполя выезжали колонной, очень долго. По нам не стреляли. Топливо было, но мало. Заправиться было негде. Деньги у многих были на карточке. Наличных не было, а карточка в этой ситуации – бесполезная вещь. Лично я доехала до Бердянска и всё, бензин закончился. Стали цеплять на буксир. Те, у кого был бензин, тянули тех, у кого он закончился. Меня дочь тащила на буксире. Это было впервые и для неё, и для меня. Мороз -7 градусов (по Цельсию).

У меня в машине было ещё одно место и по дороге, я подсадила женщину. И вот как Господь всё усматривает: когда ночью дочь меня тащила на буксире, мне было очень страшно, машина была неуправляемая, двигатель не работал, замерзало стекло, приходилось его оттаивать, кругом блокпосты, уже не наши… И вышло так, что сын женщины, которую я везла, ехал в другой машине нашей колонны, и он оказался водителем. Сел за руль моей машины, и мы уже совсем по-другому поехали.

Доехали до Токмака и там нас разместили в нашем украинском монастыре. Монахи приютили, накормили, мы там переночевали, покушали. Было очень приятно. Простая еда, но мы настолько были голодные… и когда поели, было так тепло и хорошо. А ещё они нас топливом заправили!

Собачки мои в багажнике все это время были. Ночью вставали, прогревали, чтобы они не замерзли. В машине были одеяла, поэтому им было комфортно.

И мы поехали дальше. Доехали до Запорожья. Без приключений для нас, но 5 машин, которые ехали за нами были разбиты. Над нами рука Господня была…

В Запорожье нас встречали друзья, семья Татьяны и Владимира Дорониных. Очень душевные люди. Они привезли нам топливо, 2 мешка еды собакам, амуницию, поилки и самое главное, они забрали моих щенков. Тех деток, которые росли в темноте, не видели белого света и практически, не двигались. Двух постарше они пристроили в хорошие руки. Остальные подрастают, избавляются уже от рахита, потому что из-за отсутствия света и возможности передвижения, возникла такая проблема. А ещё они привезли кастрюлю теплого супа. Мы все покушали, было так приятно, и поехали дальше.

Во время своего пути Вы делали публикацию в Фейсбуке. О чем она была и к чему привела?

Когда мы вырвались, увидели украинский флаг и украинских солдат, мы плакали. И вот, я забыла сказать о том, когда подъезжали к Запорожью и стояли в очереди на въезд, волонтеры и солдаты нам давали еду. Просто в окна совали продукты, банки с тушенкой, печенье. Спрашивали, где дети – и туда несли сладости. Понимаете, люди настолько сплотились и стали душевными, что мы плакали.

И когда уже будучи в Запорожье я сделала публикацию в Фейсбуке о том, что мы живые, я вывезла всех своих собак, немного потрепанные, грязные, какими ещё они могли быть после месяца в вольерах? – из разных уголков нашей страны и из-за границы люди стали писать мне, звонить и спрашивать, как помочь, присылать деньги, поддерживать и радоваться. И когда ты чувствуешь эту искреннюю поддержку, Вы знаете, хочется жить. Открывается второе дыхание, и ты понимаешь, что жизнь не окончена.

Друзья из Одессы, тоже заводчик и владелец питомника, когда узнала, что мы едем в Кременчуг, потому что у моих детей там хорошие друзья, она кинула клич с просьбой помочь в размещении. Отозвались очень быстро из Кременчуга совершенно незнакомые мне люди. Замечательнейшие Юлия Шумская и её муж Костя Доценко. Они нас приняли и разместили всех моих собак в их помещении, пристроенной кухоньке на 2-ом этаже в промышленной зоне. Ни вольеров, ничего не было, мы выгружали этих собак, все были обалдевшие.

Потом встал вопрос: такое количество собак, 30 штук, что с ними делать? Как содержать? Чужой город. Не знали толком, что самим делать.

И я даже не представляю, как люди узнали, возможно, кто-то сделал публикацию в Фейсбуке, но мне стали звонить и предлагать свою помощь: местные волонтеры дали две большие клетки, стали приводить людей, чтобы моих животных взяли на передержку и буквально за считанные дни 10 собак разобрали.

В момент, когда Вы отдавали своих собак на передержку, что Вы чувствовали?

Я отдавала себе отчет в том, что возможно, отдаю их навсегда. То, что у меня болело сердце и рвалась душа – это одно и это мое, но я также понимала, что обязана этим настрадавшимся животным дать счастливую жизнь, чтобы они, по возможности, забыли пережитый ужас и могли жить полноценной жизнью.

Я плакала за каждой собакой, как будто отдавала своего ребенка, благо, что никто не слышал.

Как у них дела сейчас?

Собаки попали в великолепные семьи. Я отдавала бесплатно, лишь бы только эту собаку приняли, она вошла в семью, чтобы её любили. Единственное, о чем я просила: если у людей не сложится и мало ли, вдруг вы поймете, что это не ваша собака – верните. Ведь основная масса – это собаки, родившиеся в моем питомнике.

Никто не вернул. Мы созваниваемся, разговариваем, их наряжают, мне присылают фото и видео того, как они с ними нежатся в постели. Уже собачки отошли. Я даже вынуждена была отдать одну свою собаку, трижды чемпиона Украины, дважды обладатель титула Best of the best of breed… Это собака – душа, с очень легким характером, она привыкла ездить по выставкам, к общению с людьми. Пришлось отдать её в семью с условием, что она будет единственным питомцем, так как после перенесенного, при звуках сирен у неё стали появляться судороги. Мы брали её на руки, закутывали в плед, разговаривали, успокаивали.

В целом всех собак, которые отданы, я не буду забирать. Люди им душу отдали, сердце подарили. Это не щенки, а взрослые собаки, дети войны, с поломанной психикой, со своими сложностями. У некоторых возникли проблемы с туалетом. Но когда это все преодолели, и их любят – пусть они живут счастливо в новых семьях. И я успокоилась. Я перестала плакать.

Был ли момент, когда казалось, что все, сил бороться больше нет?

Сказать, чтобы всё, мы на дне – нет, такого не было. И произошло это благодаря поддержке людей. Украина до такой степени сплотилась… Вот, я сейчас говорю, а у меня «мурашки» по коже. Наверное, нужно было пережить эту войну и оказаться в этих условиях, чтобы понять, какие у нас замечательные люди.

Вы достаточно вскользь упомянули о Вашем доме. Из СМИ мы знаем, что почти 90% города уничтожено. Из Ваших слов я поняла, что на сегодняшний день Вашего дома уже нет. Это правда?

Правда. Дома нет, он разбит и сгорел полностью. У меня нет ничего. У нас вся улица сгорела. У дочери части дома тоже нет. У брата крыши дома нет и квартиры. Возвращаться некуда, но мы все равно вернёмся.

Вам наверняка известна судьба других кинологов из Мариуполя. Расскажите о них.

Из тех, кто имеет питомники чихуахуа я знаю только одного человека, которому тоже удалось выбраться. При этом, если мы смогли вырваться целые и невредимые, то у Натальи Корованенковой, владелицы питомника «Sun of The Water», ситуация гораздо трагичнее.

Она жила в девятиэтажке на 7-ом этаже, и к ним прилетел снаряд. Завалило её, её сына и четверых собак. Она выбралась, откапывала сына, и уже потом откапывала собак. Сразу не смогла. Порядка пяти дней она это делала. Собиралась с силами и снова шла. Сейчас она находится в Никополе, собаки все живы. Знаю, что крайне тяжело выезжали, она в очень удрученном состоянии.

О других заводчиках моей породы… Знаю, что одна из них до сих пор в Мариуполе без транспорта, не может выехать, а для этого нужен именно микроавтобус. Её дочь очень старается кого-то найти, но не выходит. Из-за сильных обстрелов города никто не соглашается. Но она там, живая, живые собаки.

В Мариуполь очень большая проблема доставить гуманитарную помощь, не пропускают. Особенно остро стоит вопрос с кормами.

Ещё один питомник, не буду говорить кто, там очень трагическая ситуация. Питомник собак чемпионов, собак высшего класса. Прямое попадание – нет ни дома, ни собак. Владельцы в Фейсбук написали о том, что случилось, и больше на связь не выходили. Я очень им сочувствую и не могу передать, насколько это больно.

Насколько я также знаю, многие выехали. Кто-то вынужден был, к сожалению, выехать в сторону России. С левого берега была возможность выезда только в сторону России. Некоторые попали в Новоазовск и дальше, на территорию ДНР и потом в Россию, но верю, что это временно, потому что люди всеми силами пытаются вернуться обратно. К сожалению, имеет место принудительный вывоз.

Вы смогли найти для себя ответ на вопрос, как жить дальше?

На сегодня это самый большой вопрос. У меня нет на него ответа. Все будет зависеть от того, каким будет завтрашний день. Сейчас не все так плохо. Нашелся маленький дачный домик без удобств, в котором мы устроились с моими собаками. Мне сделали вольер на улице – это такое маленькое, но при этом большое счастье, что собаки могут гулять на улице и свободно передвигаться. Проблема в том, что в этом домике нельзя зимовать. Он именно летний. Поэтому очень остро стоит вопрос поиска жилья в Кременчуге или его окрестностях, потому что мои родные здесь рядом.

Сейчас у меня 20 собак, поэтому не просто что-то найти. В квартиру с таким количеством собак меня, конечно, не пустят. Мы отчетливо понимаем, что зимовать нам придется в Кременчуге, во-первых, потому что некуда возвращаться, а во-вторых, потому что думаю, не закончится ещё всё. И это на сегодня самый острый вопрос. К сожалению, я потеряла работу. До всего этого я работала 35 лет в «Мариупольгазе». Прекрасное было предприятие, люди замечательные, работа была отличная. Но…. Найти работу здесь в Кременчуге, наверное, сложно будет. Самое главное, что мы живы.

Беседовала: Юлия Стрижкина

Шеф-редактор: японский шпиц SIMBA TSAR ZVEREI

Контакты для тех, кто может помочь Ирине Петровой и другим из пострадавших регионов Украины:

http://worlddogpress.org/wdpa-statement/ - (World Dog Press Association (WDPA))

Или

https://www.facebook.com/yuliya.strizhkina/ (член WDPA)

#Україна #інтервю #собаки #Маріуполь #допомога #собакажурналіст #журналісти #Сімба #новини #війна #SaveUkrainianPets